Воспоминания бывшего курсанта 


Светлой памяти БВТККУ посвящается 

 Мокрый "пожар" 

Однажды после ужина у нас "вспыхнул пожар". Устроил 
его командир взвода. В воспитательных целях.

Нет, он вовсе не поливал все бензином и не подносил
спичку. "Пожар" был без дыма и огня, но личный состав
должен был действовать натурально: кровати, тумбочки,
матрасы выносились на улицу, а "пожарные" (назначенные
в тот день уборщики) обильно залили пол в казарме водой.

Из "спасенного" имущества на плацу под открытым небом
соорудили подобие расположения, расставив все так, как
стояло в казарме. А потом началось самое интересное:
сначала "отбой", потом "подъем", 
утренняя зарядка, затем заправка кроватей - уголок по
краю одеяла, квадратная подушка, по нитке ровняли
тумбочки, спинки кроватей... И все это за час до отбоя!

В это время "пожарные" - уборщики, собрав воду, принялись
за тщательную отмывку полов. Только к вечерней поверке
кровати и тумбочки были возвращены на свои законные места.
Мы были "безумно рады". Взводник, наверное, был доволен.

В армии свои методы воспитания - не доходит через
голову, дойдет через ноги!


 "По аэропорту трассером... Огонь!" 

Первые стрельбы из танка. Каждый должен был произвести
шесть выстрелов из пушки и двенадцать из пулемета.

Я был в паре с Антоном. Дождались своей очереди,
получили боеприпасы. Мне предстояло стрелять первым.
По команде побежали к танку, на "броне" я заметил
своего взводника. Залез я в танк и чуть люк не
захлопнул прямо у командирского носа (по технике
безопасности положено). Но получил по шлемофону и понял,
что он нас контролирует. Оказалось, правильно делает.

И вот я на месте наводчика. Потерялся, как будто
все, что учил, осталось там, за броней. А взводник
погоняет, орет:

- Автомат заряжения!..

Потом хватает меня за "уши" шлемофона и тыкает носом
прямо в тумблера. А потом оказалось, я пушку не поднял
на нужный угол, к радиостанции не подключился... Сделал
все, что нужно. Немного успокоился. Жду команды. 
Наконец: "Огонь, огонь!.."

Стреляю!!!

В принципе, не плохо. Получил массу удовольствия,
множество впечатлений. Теперь мне нужно было занять
место командира, а Антону - наводчика. Поменялись.
Антон начал стрелять из пулемета. И тут слышу его голос:

- Я ничего не вижу!

- Стреляй!.. - кричит взводник. Гляжу - пошли трассеры,
да только куда-то в воздух.

- Товарищ капитан! Да не вижу я ничего!

- Червячную пару проверь! - кричит взводник. -
В порядке?! А зеркало? Стреляй! Времени мало.
Опять трассеры в воздух ушли.

- Пушку опустил?

Пауза. Потом голос Антона:

- О!.. Сопки появились!

Когда закончились стрельбы, нас встретил злой полковник.

- Ты видел куда стрелял? - напал он на Антона.

- Ага, в небо.

- Ты двенадцать патронов в аэропорт выпустил!..

Вряд ли они попали в район взлетной полосы, но могли бы...


 Подкрадывается незаметно, "вырубает" тихо 

Эта коварная "болезнь" - сон - подстерегает часового
на посту в любое время суток.

Дело было зимой, днем. Я шел со сменой на пост. Когда мы
подходили к ограждению поста, заметили, что часовой
странным образом молчит - не слышно привычного: 
"Стой! Кто идет?"

- Наверное, поближе подпускает, - предположил
Витек-разводящий. Мы пошли дальше, пока не оказались
"ближе не куда". Часовой спал.

- Часовой! Андрюха! - кричали мы, кидали камни.
Витек несколько раз ударил ногой по вышке. Шаткий
каркас гулко затрясся вместе с горе-часовым.
Безрезультатно. Пришлось разводящему лезть на вышку.

Андрюха спал, уперевшись каской в сетку. Автомат стоял
рядом - бери, стреляй... Стрелять по нему никто не стал,
зато вот дверью вышки по заднице он получил.

Когда спустились на землю, автомат разводящий Андрюхе
не вернул. "Пошли", - говорит.

- Куда?

- На кичу.

Начался поток оправданий...
На кичу Витек отправлять Андрюху не стал - пожалел.
Довел до ворот поста и вернул автомат. Но урок,
я думаю, тот усвоил.


 Как я яму "рисовал" 

Однажды я попал на полигон в рабочую команду. Мы должны
были навести порядок - покрасить, побелить и т. п. 
Когда нас стали распределять по рабочим объектам,
меня подвело желание отхватить работенку полегче.

- А рисовать тут вам ничего не надо? - спросил я у
проходящего вдоль строя и раздающего "новые
специальности" офицера.

- Художник, что ли? - усмехнулся тот. - А если кисточку
и карандаш дам, яму пять на пять нарисуешь?

Объект назывался "погреб" - яма с пятиметровыми
параметрами. Работа - бери больше, кидай дальше.
Со мной "рисовать" назначили еще одного парня - Серегу.
Целый месяц, что мы проработали на полигоне, нас так и
называли - "художники". Но вскоре мы поняли, что в
"художничестве" есть свои прелести - работу нашу почти
не проверяли и не торопили. Конечно, закончить погреб
мы так и не успели.

Спустя год, когда мне довелось снова оказаться на
полигоне, я ходил посмотреть на результат. Оказалось,
погреб все же вырыли. Или "нарисовали"?


 Газовая камера 

Как-то раз мы с Максом попали на кичу.
В общей камере кроме нас содержались три курсанта,
два "духа" и один "дембель". 

Однажды днем мы сидели за столом, курили, играли в карты.
Короче, распорядок нарушали по всем статьям.
И не заметили, что за нами наблюдает сквозь окошко
начальник караула.

Нас построили в коридоре. Сначала досталось выводному
и часовому, за то, что не уследили. Потом нам.
О местонахождении колоды карт (успели спрятать) никто
из нас не признался. Курильщики тоже "колоться" не
торопились, а потому начкар сразу же придумал нам
наказание. В двух ведрах в пропорции 50 на 50 развели
раствор хлорки, потом "духи" размазали все это швабрами
по полу. И нас закрыли.

Дышали кто сквозь кепку, кто накрыл голову кителем.
Но толку было мало - глаза жутко резало, легкие тоже.
Пожалуй, в том воздухе не было кислорода.
Чем мы дышали - не знаю.

Через пару часов нас снова построили в коридоре, снова
спросили о куреве и картах. Мы зло молчали. Нас закрыли
снова. На этот раз до тех пор, пока не пришел новый
караул. Всего мы хлорировались часов пять.

- Ну, перебрал немного, - только и сказал начкар,
передавая нас сменщику.

Я кашлял три дня. Легкие жгло. До сих пор удивляюсь,
как они не сгорели совсем?

* Кича - гауптвахта.
* Hачкар - начальник караула.