|
|
ГЛАВА I,
в которой Снупи встречает весну
В тот год весна наступила внезапно. Однажды вечером, а это Снупи помнил точно, была еще зима, а утром, как только он проснулся и выглянул в окно, увидел наступившую весну.
Снупи резво соскочил с кровати и выбежал из домика. Вокруг царила настоящая благодать. Снуп вдохнул полной грудью свежий весенний воздух и опьянел. Захотелось творить глупости: вставать на уши, гоняться за зайцами, съесть мухомор. На худой конец спеть философскую частушку.
Впрочем Снупи вспомнил, что пора идти на перекресток. Совсем недавно ему пришла весть, что в мир возвращается Стренж, Чугада и Барби. Последняя прислала достаточно длинное дразнительное письмо, в котором растекалась мыслью по древу по поводу своих приключений в других мирах. Правда, ничего путного она так и не сообщила, оставив Снупа в состоянии полной озадаченности и взвинченного любопытства. Хорошо хоть закончила письмо как всегда: “Целую твои уши”. От НЕМОГО за всю зиму не было ни строчки. Снуп этому не удивлялся. НЕМОЙ был самым странным обитателем этого мира: старый обезьян небольшого роста с голубыми глазами и широкой улыбкой. Он никогда не афишировал свое возвращение, но и старался уходить по осени незаметно, дабы не огорчать ни себя, ни других. Да и занятие в этом мире у него было весьма и весьма необычное: на перепутье, что недалеко от поляны Стренжа и чуть правее Сеновала, НЕМОЙ держал харчевню, в которой собирались обитатели не только этого мира, но и путники идущие из других миров к своим родным местам. В харчевне всегда царил самый настоящий дух правильного посидения, перемешанный со здоровым чувством бардака. В связи с этим за заведением закрепилась устойчивая репутация самого философского притона среди всех миров. НЕМОЙ был доволен, что его харчевня имеет именно такую репутацию и всячески способствовал поддержанию имиджа.
Итак, Чугада, Стренж и Барби. Более в первые дни весны ждать было некого. Остальные подходили попозже: они лучше чем эта троица приживались в других мирах и не спешили с возвращением. НЕМОЙ же не приживался нигде. Он просто любил странствия ради странствий.
Снупи сел завтракать, и во время трапезы предвкушал какие же забавы ждут их этим летом. А может кто из других миров в гости заглянет. Они иногда бывают интересные. В прошлый год появился Анаврин: существо задумчивое с мыслью в глазах. Это качество было большой редкостью. У разных обитателей мира и мысли располагались в разных местах, но чтоб в глазах, да еще и постоянно. Помнится Снуп тогда еще долго подначивал Анаврина стараясь вывести его из этого состояния, но потерпел поражение. Да что говорить: вывести Анаврина из себя не удалось никому. Еще Рыж пришла тогда: забавная такая и шебутная как он сам. Снуп, даже поперхнулся какао, когда вспомнил, что они вытворяли с Рыжем. Больше всех досталось НЕМОМУ, но тот не обижался. И только широко улыбался и сочинял в ответ философские частушки.
С завтраком было покончено. Снуп вылез из-за стола и направился к выходу. Ему с трудом удавалось сдерживаться, чтобы не пуститься бегом к перекрестку. Встречать по правилам было вообще запрещено, но для Снупи наверху сделали исключение с единственным условием: он должен ходить к перекрестку неторопливо. Форменное издевательство над подвижной полной сил собакой.
Но против правил не попрешь. И Снупи неторопливо пошел к перекрестку.
* * *
На перекрестке было тихо и спокойно: даже ветер обходил его стороной. Снуп улегся на травку, спиной вверх, чтобы удобнее было наблюдать за всеми дорогами и закурил.
В голове Снупа закопошились нехорошие мысли. Они всегда появлялись в первые минуты пребывания на перекрестке вместе со страхом, что в этот год никто не придет. Конечно, мысли и страх были напрасными, но Снуп ничего не мог с собой поделать.
Потом навалились воспоминания о прошлой осени. Снуп думал о том, как один за другим уходили в другие миры его приятели. Первым исчез НЕМОЙ. Это было странно, поскольку обезьян никогда не торопился покидать этот мир и оставался до самых холодов. А тут ушел и даже никого не предупредил. Снуп вспомнил, что тогда он очень обиделся.
После НЕМОГО ушел Стренж, оставив на прощание псу свой топор, пообещав правда забрать его обратно следующей весной. Барби упорхнула быстро, только и успев поцеловать Снупа в нос.
Снупи поморщился от удовольствия, как будто заново ощутил этот поцелуй.
Чугада ушел из всех приятелей последним — в первые дни зимы. Перед этим ему как всегда было видение, но поскольку видения толковать мог только НЕМОЙ, то оно осталось загадкой. Даже для Чугады.
...От размышлений Снупа оторвал грохот сапог на северной дороге. Снуп повернул голову и увидел Конана.
Варвар шел по дороге с видом человека, настолько привыкшего идти этим путем, что ни у кого не могло остаться никаких сомнений: он возвращается домой.
Поговаривали, что Конан имеет непосредственное отношение к тем кто наверху, но это было на уровне слухов, а слухи в этом мире рождались и умирали с быстротой достойной подражания.
Завидев собаку, Конан издал победный клич и увеличил шаг, идя навстречу псу.
— Х-ха!!! Вот уж кого ждал!!! Как ты здесь, ненормальный пес? Неужто всю зиму опять кантовался в своей халупе? Точно говорю — ненормальный! Я тебе привез такое, — с этими словами Конан полез в мешок, болтающийся у него за плечами и извлек на свет божий какую-то странную вещицу.
— Лови, псина моя ненормальная! Знаешь что это?
Снуп отрицательно покачал головой.
— Х-ха!!! Это же загорелый алмаз. Большая редкость! Я тебе потом расскажу как его добыл: целая эпопея...Ладно пойду устраиваться. Увидимся. — И великан зашагал дальше.
За все время разговора Снуп так и не смог вставить ни одного словечка. Такая манера была у Конана общаться.
Проводив его глазами, Снуп улегся на траву и стал любоваться загорелым алмазом.
Камешек был ощутимо тяжел и красив: сам белый, а внутри переливался красный огонь. Он казался настолько живым, что Снупу казалось: еще немного и он вырвется наружу.
“Поставлю на полочку.” подумал пес. “Или на стол поставлю”. Потом он представил свои стол и полочку и подумал: “Жаль, что Конан добыл всего один загорелый алмаз.”
В это время его шерстку нежно погладили. Снупи обернулся и увидел Барби. Она присела рядом с ним и улыбнулась:
— Ну что, маленькая толстая собачка. Ждал меня? Дай я расцелую твои уши!
Снуп блаженно закатил глаза. Барби меж тем продолжала щебетать:
— Много ли у нас изменилось? Наверняка ведь нет! Те кто наверху ленивые какие-то стали. Или консерватизма понабрались. Кого-нибудь до меня встретил?
— Только Конан пока притащился.
— А, этот громила....видела я его месяц назад. Мы даже неплохо провели время и...., — тут Барби осеклась, — ладно, речь не об этом. Со мной пойдешь или посидишь здесь?
— Еще посижу. Вдруг кто придет.
— Разве что Анаврин...или Резинка. Я их следы видела. Недалеко отсюда на другом перекрестке.
— А НЕМОГО там следов нигде не видала?
— Знаешь, нет. Слышала о нем много, но так получалось, что я всегда приходила когда его уже не было...А рассказывали всякое. Ну так пойдешь?
— Пошли. — Снуп вскочил отряхнулся и пошел за Барби. По дороге они мило болтали вспоминая всякие разные глупости и шутки. Звонкий смех куколки и чуть глуховатые смешки пса разносились на всю округу.
ГЛАВА 2,
в которой Снуп пьет чай и встречается со Стренжем
Вечером того же дня Снупи получил приглашение от Барби на вечернее чаепитие. Приглашение было более чем лаконично: в нем значилось только одно слово “Приходи”. И все. Но Снуп, уже навострился читать Барбины послания между букв и прекрасно понял о чем собственно идет речь.
Кроме него, в тот вечер, за столом куколкиного домика собрались также Конан, сама Барби, Резинка, все-таки добравшаяся до их мира и Даймон, который на протяжении всего вечера строил глазки дамам.
Снупи специально поинтересовался у Резинки, но так чтобы Даймон не услышал, а не вместе ли они вернулись. Резинка отрицательно качнула головой.
Когда душистый чай оказался разлитым по чашкам за столом потекла беседа. Вначале был простой светский треп о том, кто, куда, когда и с кем. Пес не поддерживал разговора по причине своего домоседства. Он просто внимательно слушал присутствующих изредка делая свои едкие замечания. Обычно они заканчивались взрывами хохота и компания, минут на пять, теряла нить беседы.
Затем разговор переключился на существующую действительность. Разговор переключил Конан. Он громко зевнул и сказал:
— А верхние-то уже успели застелить Сеновал свежим сеном. Приятно там, черт побери.
— Это точно. Просто замечательно, — поддакнула ему Барби, но тут же осеклась и за столом возникло неловкое молчание. Снупу пришлось выводить компанию из ступора.
— Да халтурщики эти верхние. Сено-то старое. Просто они на него чары напустили. На сезон должно хватить.
— Ну это смотря с какой интенсивностью будет использоваться Сеновал, — сказал Конан и первый же засмеялся довольный своей шутке.
Даймон качнул головой:
— Жаль еще не скоро доведется сходить на сеновал. Моя единственная задерживается...
Тут уже все засмеялись от души. В прошлом году кто-то из местных шутников, видно устав от похождений Даймона, а может просто позавидовав ему, написал Список Единственных Даймона. НЕМОЙ же повесил этот список у себя в Харчевне, да еще и карандаш рядом положил, чтобы все желающие могли дописывать свои наблюдения. Вот так целое лето список украшал харчевню и постоянно пополнялся. Даймону тогда пришлось ох как нелегко. В смысле разбирательств со своими единственными. Вот и теперь он сначала хотел обидеться на смеющихся за столом, но потом все же засмеялся вместе с ними.
Незаметно разговор перешел к обсуждению общих знакомых. Конан поведал, что видел Антра, месяца полтора назад. Антр, по словам Конана сильно изменился и вернуться не обещал. Было в его облике что-то загадочное и неуловимо печальное. Конан по привычке связал это с женщиной, не забыв напомнить компании старую истину: “Все беды от баб”. За столом разгорелась жаркая дискуссия: прав ли Конан или он просто пошляк беспардонный. Снуп ушел в сторону от споров предпочтя стать судьей в этом разговоре.
На дискуссию было потрачено около полутора часов, но каждый остался при своем мнении.
Так пришла ночь и пора было расходиться. Уже на пороге Барби окликнула Снупа:
— А от НЕМОГО так вестей и не было?
— Не-а...
— Я вот слышала, — Барби помедлила, — что он очень болел сильно в одном из миров...
Все будет в порядке. Ты же знаешь НЕМОГО. — Снупи говорил, а сам не очень-то верил сказанному. На сердце начали скрестись кошки, а Снуп как и всякая порядочная собака кошек не любил.
* * *
Ночью Снупу приснился сон: они втроем с НЕМЫМ и Стренжем шли по Главной Дороге Миров встречать рассвет, говорили о разной чепухе, беззаботно смеясь.
Снупи было очень хорошо, и он даже не сразу понял вопрос Стренжа: “Долго еще спать собираешься?”
Снуп вздрогнул во сне и проснулся. На пороге его дома стоял Стренж и улыбался. Снуп вскочил в своей кровати, а Стренж, проходя к столу, сказал:
— Иду, смотрю не встречает никто. Да и топор ведь заныкал скорее всего куда-нибудь, бестолковщина.
— Да ты всегда ночами возвращайся! Кто ж по ночам встречает? А топор я тебе щас не отдам. Вдруг зарубишь от избытка чувств.
Стренж улыбнулся:
— Про топор это я так, к слову пришлось. Кто тут уже?
И пес поведал приятелю о событиях последних суток. Стренж слушал внимательно, поминутно поглядывая на чайник. Он старался сделать взгляд настолько выразительным, чтобы Снуп понял, что ему, Стренжу жрать хочется. Снупи понял и быстро поставил чайник на огонь.
Завтракали шумно. Стренж как будто забыл о хороших манерах и сейчас больше напоминал Конана. Правда был менее выбрит.
После завтрака Снуп и Стренж пошли по окрестностям: Стренж на свою поляну — шалаш строить, а Снуп просто так, за компанию.
В эту ночь в мир вернулись еще Рыж, Танчик и Серебристый.
Рыж передала Снупу записку, в которой печатными буквами было написано: “ЖИВ ЧУГАДА!”
Это мог написать и Чугада и НЕМОЙ. Рыж сказала, что записку ей передала Мадам, но не сказала от кого. Поскольку шибко торопилась.
Мир уже начал потихоньку обживаться. Появившиеся обитатели шумно здоровались друг с другом, смеялись, кричали. Снуп шел и тихо радовался. Зима закончилась.
Остаток дня пес провел в размышлениях: от кого же он получил послание?
ГЛАВА 3,
в которой появляются Аноа и Чугада
Весна была уже в самом разгаре. Теперь счет шел уже не на дни, а на часы. Обитатели возвращались в родные места, что называется толпами. Причем, с разных сторон.
Ежедневно, как на службу, Снуп ходил к перекрестку и встречал. Любого другого суета перекрестка в те дни могла только утомить. Любого. Кого угодно. Но только не пса. Он буквально дышал этой толчеей и суматохой. Едва успевая отвечать на многочисленные приветствия, он постоянно искал глазами в этой разношерстной толпе сутулую фигуру обезьяна, но того так и не было. НЕМОЙ здорово задерживался. Тревоги пса по поводу своего приятеля принимали угрожающий оборот. И тем более было неприятно лишь неопределенно пожимать плечами в ответ на вопросы: “А где НЕМОЙ?”, или “А харчевня когда откроется?”
Душевные терзания Снупа скрасила вернувшаяся АНОА. В тот день, практически вымотанный, пес уже было собрался идти домой, как заметил Аноашку, идущую к перекрестку: веселую и беззаботную как всегда. Снуп улыбнулся, завидя подругу и отметил также, что Аноа не одна. В кармашках ее куртки сидели Тютюка и Бябяка: существа обаятельные, но на дух друг друга не переносящие. Единственное, что их объединяло была хозяйка. Но даже она не всегда могла предотвратить их постоянные конфликты.
Вот и сейчас Бябяка, сидя в левом кармане, строила рожи и показывала язык Тютюке, которая, в свою очередь, делал вид, что ничего не замечает, а любуется окрестностями.
Завидя Снупа, Аноа вытащила подопечных из карманов и опустила в траву:
— Так. Все. Гулять!
Тютюка и Бябяка одновременно вздохнули, зло посмотрели друг на друга, сплюнули и пошли в противоположные стороны.
— Здравствуй, Снупушка, — Аноа схватила пса за уши и притянула к себе. Снуп балдел. В его голове запели птицы, а в глазах вспыхнули искорки.
— Ну что? Рад, что твоя Аноашка вернулась? Можешь не отвечать. Сама вижу, что рад. А ну быстро за мной. На Сеновал!
И они бегом помчались в направлении сеновала. А там... Впрочем все было довольно невинно. В рамках приличия. Не подкопаешься...
Они прокувыркались на душистом сене до самого вечера. И лишь когда в маленьком окошке показался месяц, они сели рядышком и принялись любоваться на звезды. Кругом стояла тишина. Лишь вдалеке раздавались глухие удары топора. Это Стренж готовился к показательной рубке дров. Снуп негромко вздохнул:
— Ну как ты зиму провела? Что поделывала?
— Да так. Всего помаленьку. То там поживу, то там... Не задерживалась подолгу нигде.
— Из наших с кем-нибудь в других мирах встречалась?
— Да нет... у меня ведь обычно другие компании. Хотя... НЕМОГО видела.
— НЕМОГО?!!! — Снуп даже подскочил. — Где? Когда?!!
Аноа немного удивленно посмотрела на собаку.
— А что он разве еще не прибыл?
— Да в том и дело, что нет. Давай. Рассказывай.
— Особо и нечего рассказывать.В Таверне мы повстречались. Под самый конец зимы. Вернее как повстречались. Я его там встретила. Я в Таверне решила остановиться перед самым возвращением сюда. Ну вот пришла я. А ты помнишь каково там: шумно, дымно и народу полно. Конечно. Не как в нашей Харчевне, но все-таки. Пока я с барменом договаривалась о ночлеге, гляжу в углу сидит кто-то до боли знакомый. А поскольку освещение в Таверне не фонтан, то сразу и не поняла кто именно. Только когда ближе подошла увидела — НЕМОЙ. Он сидел и пил свой коньяк. Окурков в его пепельнице было — мама моя! И то Бармен сказал, что пепельницу ему регулярно меняют. Каждые полчаса. И еще кашлял обезьян постоянно. Глухо так. Неприятно. Глаза воспаленные у него и седины поприбавилось. Подсела я за его столик. Он посмотрел на меня, мне аж жутко стало, как будто покойник посмотрел. Но узнал сразу. Улыбнулся.
— Вы хоть поговорили? — Снуп перебил Аноашку чего никогда раньше себе не позволял.
— Перекинулись парой слов. Он был не в том состоянии. Правда вот подарил мне философскую частушку. Прям там в Таверне сочинил и мне посвятил. Хочешь спою?
— Конечно! — возликовал пес.
И Аноа спела Снупу философскую частушку, чем несказанно обрадовала собаку. И если бы не то, что он услышал чуть раньше, то на душе у него полегчало бы.
Наконец они распрощались и Снупи побрел домой. В округе прочно установилась ночная тишина и даже топор Стренжа умолк. Мир спал.
***
На следующее утро Снупи встал совершенно разбитым. Всю ночь ему снились кошмары: один ужаснее другого. И сейчас, даже умывшись и позавтракав, он не чувствовал привычной бодрости.
Снуп вышел на крыльцо. Утро удалось. Оно было абсолютно противоположно состоянию пса: солнечное, яркое, шумное, обильно сдобренное порцией разухабисто-веселой анархии, царящей повсеместно.
Надо сказать, что в начале каждой весны в этом мире был такой отрезок времени, когда анархия правила его обитателями безраздельно. И правила до тех пор пока в мир не возвращался Тигра.
Тигра был одним из верхних. Именно на него была возложенна нелегкая обязанность стараться хоть как-то контролировать все происходящее в этом мире и по возможности держать в узде его обитателей. Тигра с обязанностью справлялся. И порядок он любил. Нет, выпить конечно он тоже был не дурак, но порядок все равно любил. Конан, кстати, тоже любил порядок, но какой-то особой, потаенной любовью. И хотя по слухам он тоже был одним из верхних, зачастую сам являлся инициатором многих безобразий первых дней весны. Безобразия эти заканчивались только с появлением Тигры. Последний всегда появлялся внезапно, Конан говорил историческую фразу, и все вставало на свои места. Жизнь начинала течь своим чередом...
...Стоя на крыльце, Снуп зевнул и сладко потянулся. И тут вдруг сверху на него что-то свалилось: тяжелое и мягкое. Пес сначала подумал о нехорошем, а потом увидел что так оно и есть: рядом с ним на крыльце валялся Чугада — довольный и улыбающийся.
— Приветик, Снуп. Как твое здоровье?
— Недавно было хорошо, — мрачно ответил пес, потирая ушибленное место. — А ты пробовал хоть раз возвращаться в этот мир как все нормальные люди?
— А смысл? Жизнь дана для того, чтобы удивлять и куролесить. А иначе и жить-то незачем. Кстати, ты мое послание получил?
— Какое? Это? — Снуп вытащил бумажку и показал Чугаде.
— Ага. Правда довольно мило. — Чугада улыбнулся.
Снуп неопределенно пожал плечами. Чугада ничуть не смутился.
— Слушай, Снупи, а как тут нынче с женщинами?
— Как всегда.
— Я так и думал...
— Слушай, Чуга, а про НЕМОГО слышно что-нибудь?
— А то!!! Я тебе такого порасскажу...Умрешь от смеха...
— Ну-ну....мне тут уже порассказали...Видишь ухохатываюсь, — печально произнес пес.
— Они все пессимисты. Ладно, пошли ты напоишь меня чаем с бальзамом и дашь некоторое количество вкусных плюшек. А я тебе расскажу про НЕМОГО. Идет?
Снупи лишь покорно кивнул головой и пошел за Чугадой в дом, думая по пути, где же взять это самое некоторое количество плюшек.
***
— Значит так, — Чугада налил себе еще стакан чаю и добавил в него бальзаму. Вернее было сказать так: налил себе в стакан бальзаму и капнул туда чаю для разнообразия.
— Первый раз я услышал о НЕМОМ в середине той осени. Я как раз шел по одному из миров. Транзитом так сказать пересекал. Вдруг вижу столб. На столбе плакат. На плакате — НЕМОЙ. Ну я вначале не удивился: НЕМОЙ личность популярная во многих мирах. А потом меня слово насторожило над его портретом: “ВАНТЕД”. Языков я не знаю, ник чему они мне, но что-то нехорошее показалось мне в этом слове.
Ну остановился я переночевать в одном трактире и хозяин за бутылочкой мне поведал, что на обезьяна нашего открыта большая охота. За его голову большая награда назначена. Я, кстати, до сих пор не могу понять, как можно назначить награду за то, чего нет в принципе. Это я о его голове. Ну да ладно. Я узнавать что случилось, а хозяин молчит. И озирается испуганно. Но я вытряс все же с него. Оказывается НЕМОЙ при дворе их верхнего жил. Был в почете. Вот только с верхним отношения не сложились. У того с чувством юмора было напряженно, а обезьян позволял себе сочинять достаточно непристойные философские частушки. А народ в том мире их сразу подхватывал. Неприятная ситуация складываться начала. Ну а уж после того как НЕМОЙ однажды ночью танцевал и веселился в одной из спален с дочерью верхнего...Короче, охота была дивная. Сколько шел через этот мир — столько смеялся. Все куда скачут, бегут. Суматоха, крики. А НЕМОЙ как сквозь землю. Весело. Потом правда поутихли. Лишь на границе меня долго спрашивали а не видел ли я кого подозрительного. Я гордо сказал, что видел. Они начали допытываться кого именно, я сказал, что какого-то старого обезьяна. Пошутить захотелось. Они как все прям засуетились. Забегали. Я смылся по скорому. Так и не знаю, чем у них там все кончилось. Кстати, Стренж уже прибыл?
Снуп, внимательно слушавший Чугаду машинально кивнул.
— У меня послание для него. От НЕМОГО.
— От кого? — Пес даже подскочил на своем стульчике.
— Говорю тебе от НЕМОГО. Я же встречался с ним. Сразу после событий с охотой. Пошли к Стренжу...По дороге расскажу. Кстати, показательная рубка дров состоялась уже?
— Не-а. Она сегодня как раз.
— Ну так чего мы сидим тогда? Всегда так с тобой, Снуп. Самое интересное можно пропустить.
Они вышли из домика и направились к поляне.
— Ну так вот, — Чугада как всегда шел своим быстрым шагом. Снуп семенил рядом едва поспевая за Чугадой.
— Пересек я значит границу и вижу: у обочины костерок, а у костерка наш обезьян лежит. Отдыхает. Меня увидел и первым делом спрашивает: “Ну каково?” И улыбается. Сам знаешь как. Ну я порассказал ему, что видел. Он в танцы пустился. Веселиться начал. А потом сует мне бумагу и говорит. Вернешься — разыщи Стренжа. Отдай ему. И пошел. Даже костерок не загасил. Мне наверное оставил. Добрый такой.
— А мне передавал что-нибудь. — Снупи с надеждой глядел на Чугаду.
Чугада задумался.
— По моему нет.
Снупи вздохнул.
— Да не огорчайся ты так. Вот НЕМОЙ вернется... Хотя когда я его видел в последний раз выглядел он ужасно.
— Так ты его еще раз видел.
— Ну да. Недавно совсем. Лучше бы не видел.
ГЛАВА 4
в которой Стренж рубит дрова, а Снупи думает о вечном...
За разговором Чугада и Снупи вышли к поляне на болотах, где обитал Стренж. Снупа так и подмывало поподробнее расспросить Чугу о последней встрече с НЕМЫМ, но было уже поздно: они пришли.
А зрелище и вправду обещало быть потрясающим. Всякий раз, когда Стренж возвращался в мир, он устраивал показательную рубку дров. И все обитатели этого мира стекались на поляну, чтобы посмотреть сей удивительный спектакль. По древним поверьям считалось, что с показательной рубки дров в мире начинается настоящая весна. Сам Стренж так не считал, но согласно традиции всегда обнажался по пояс. Сверху. В этот день, правда, было достаточно прохладно и Стренж поеживался от холода. Поеживался, но терпел. Против традиций ведь не попрешь. Вот Стренж и не пер.
На данную минуту он стоял в центре поляны с большим праздничным топором в руках и медитировал перед началом действа. Все остальное пространство уже заполонилось восторженной публикой. Снуп и Чугада с трудом нашли свободное место. Они сели на травку рядом с Серебристым, который травил анекдоты Гаечке. Гаечка смеялась и ее смех звонкими переливами разносился по поляне.
Пока не началась рубка, Снуп оглядел присутствующих. Пожалуй были все...Хотя, нет: Конан и Барби отсутствовали. Снуп в который раз удивился этому обстоятельству. Вслух. На что получил исчерпывающее объяснение Серебристого:
— Так, они с утра как забурились на Сеновал, так их больше и не видали сегодня.
Замечание Серебристого взбудоражило толпу и по поляне поползли шепотки. Народ обсуждал поведение Конана и Барби. Пожалуй в этом сезоне это была самая устойчивая тема для обсуждений в первые дни.
Неизвестно сколько бы продолжались пересуды, но на поляну прибежали запыхавшиеся Барби и Конан. То ли они запыхались пока бежали, то ли чуть раньше, еще на сеновале. Присутствующие решили сейчас это не обсуждать, а отложить до вечера. Чтоб было чем вечером заняться. Варвар и куколка быстренько уселись и сразу замолкли сосредоточив свои взоры на Стренже.
Последний уже почти закончил медитацию. Он открыл глаза, медленно поднял топор, взмахнул и началось.
Описывать показательную рубку дров — занятие неблагодарное. Тут как говорится лучше один раз увидеть... А еще лучше не один. Единственный кто достаточно точно описал процесс, а вернее было бы сказать свои впечатления от процесса, был НЕМОЙ.
Это случилось давным-давно, когда он впервые побывал на поляне. В конце представления НЕМОЙ встал и кряхтя промолвил:
— М-да... шайтан мне под ребра...
После чего пригласил Стренжа на утренний коньяк. Кстати сказать, именно с легкой лапы обезьяна, Стренж получил свое прозвище в этом мире — Дровосек. И с тех пор к нему обращались именно так. Кроме разве что официальных приемов, где прозвища были не в ходу.
***
Спекталь
продолжался уже более часа.
Дровосек был великолепен. Каждое
его движение: взмах ли топора,
утирание пота со лба, постановка
полена на колоду — все это было
пропитано духом великого таинства.
Народ балдел. В особо интересных
местах, например когда Стренж
промахивался мимо полена,
раздавались бурные аплодисменты.
Правда, случалось это не часто.
Снупи сидел и, глядя на работу
Дровосека, думал о вечном. Ему
почему-то вспомнился один
любопытный случай.
Как-то раз Стренж и Альен очень сильно поддав в одном из трактиров, оказались полностью на мели. А уже пора было возвращаться домой, и без денег сия задача казалась практически невыполнимой. Выход нашел Альен. На каждом перекрестке Стренж устраивал показательную рубку дров, а Альен продавал на этот спектакль билеты. Народ валил косяком. Деньки текли рекой. И все было бы хорошо, если бы по возвращении в этот мир Дровосек и его приятель не получили по шапке от верхнего за такие штуки. Все-таки показательная рубка считалась священнодейством. Стренж потом неделю пил в харчевне НЕМОГО, а тот философски помогал ему в этом нелегком деле.
Снуп улыбнулся вспомнив эту историю, затем скользнул взглядом по поляне. Псу нравилось наблюдать за реакцией смотрящих этот дивный спектакль. У всех она была разной, но восторг на лице у каждого был полный. Лишь Серебристый уже откровенно скучал и мучительно оглядывался по сторонам с целью завязать с кем-нибудь беседу.
Наконец, видимо уже просто устав молчать, он обратился к Снупу:
— Как тебе спектакль?
— Как всегда... Великолепно. И Стренж сегодня в ударе.
Серебристый зевнул.
— Не слышно когда Тигра появится?
— Пока нет...А что? Надоело уже безобразить? Порядка захотелось что ли?
— Да вот сам не знаю. Что-то я устаю уже от безобразий быстро. О, смотри. Заканчивается.
И действительно показательная рубка приблизилась к своей финальной стадии. Движения Дровосека ускорились, стали резче и злее. Наконец он разрубил последнее полено и гаркнул: “Мать!!!”
Аплодисменты продолжались двадцать минут. “Бис” кричать никто не решался. Со Стренжем в такую минуту связываться было просто опасно.
Дровосек устало отбросил топор и пошел в хижину. Народ постепенно расходился. Снуп и Чугада, продираясь сквозь толпу, добрались до жилища Стренжа и Чуга постучался.
В ответ практически промолчали. Чугада не смущаясь толкнул входную дверь и вошел. Снуп вошел следом.
Дровосек лежал на диване и курил.
— Привет вам. Что у нас плохого? — к стандартному приветствию Стренжа Снуп уже привык. Но все равно улыбнулся. Чугада напротив был серьезен.
Он подошел к дивану и протянул Стренжу клочок бумаги.
— От НЕМОГО...
Дровосек взял клочок и прочел. После чего смял его и кинул в камин.
Снуп осторожно спросил:
— Что там?
—Да ничего интересного. В принципе так я и думал. — Стренж откинулся на диван и продолжил курить. Снупу хотелось еще чего-нибудь спросить, но Чугада уже схватил пса за шкирку и уволок его с собой за дверь.
Глава 5,
в которой Конан произносит историческую фразу
И вот тут Снуп возмутился. По-настоящему. Как уже давно себе не позволял. Ведь какое нахальство: за его честной спиной решаются какие-то важные и интересные дела, а его мало того, что не посвящают, так еще и за шкирку...
Снуп не стал устраивать скандала Чуге., а дождался пока тот попрощается и исчезнет. И только после этого пес показал свое возмущение вечернему лесу - от всей души топнул ногой. Легче не стало. Захотелось развеяться. И Снуп решил пойти к кому-нибудь в гости. Решил... и тут же подумал: а кто ждет его этим вечером без предварительной договоренности, и уж тем более без приглашения? Да никто!
Снуп вздохнул. “Надо попробовать наудачу” подумалось псу, и он пошел куда глаза глядят. Через полчаса глаза вывели его к домику Барби.
Уже на крыльце Снупи несколько замялся: постучать или не постучать? Ведь он невзначай мог скомпрометировать куколку своим внезапным появлением. А больше всего на свете пес не хотел никого скомпрометировать. Хотя нет... Это было не совсем правдой... Снуп мечтал в своей жизни хотя бы однажды скомпрометировать двух обитателей этого мира: Тигру и НЕМОГО. Но к несчастью сие не представлялось возможным. Обезъян и так был уже скомпрометирован так, что дальше некуда, а Тигра наоборот - он был выше всяческих компрометаций.
Вечерний холод вывел собаку из раздумий и заставил наконец принять решение. С мыслью “а, была не была” пес заколошматил лапами в дверь. Голос Барби в ответ был мил и приятен:
- Войдите.
И Снуп вошел. Куколка как всегда пила чай. Нет, нельзя сказать, что она пила чай постоянно - кружку за кружкой. Просто каждый раз когда пес оказывался у Барби в гостях, он обязательно заставал ее за этим занятием. Иногда ему даже казалось, что куколка садится пить чай специально незадолго до его прихода. Просто вот назло. Издевается она так. Но сегодня Снуп ввалился без предупреждения. И опять застал ее за чашкой ароматного чая. “Что-то здесь не так.” - подумал пес. А вслух сказал:
- Приятного аппетита.
Барби ничего не сказала, а лишь жестом пригласила Снупа к столу. Тот сел и налил себе чаю.
Пили медленно, стараясь получить как можно больше удовольствия. Затем, когда стало ясно, что должна плавно потечь беседа, начались разговоры.
- Что ты такой чумной сегодня какой-то? Или на тебя подействовала сегодняшняя рубка дров?
В ответ Снупа понесло. Он в ярких красках, сдабривая эмоциональными эпитетами все и всех, рассказал, что думает о событиях последних дней. И даже несколько раз всуе помянул верхних, что было все-таки плохим тоном. А в финале своего изящно-громового монолога он прошелся по теме отношений Барби и Конана, чем вызвал бурную восторженную реакцию куколки.
Барби рассмеялась от души. Снуп недоуменно уставился на собеседницу. Он уже перестал понимать что же вокруг все-таки происходит? А Барби продолжала заливаться.
- Ой, псина моя лохматая, дай я расцелую твои уши!!! Ну уморил совершенно!!! Ну ты был великолепен просто!!! Ну никогда бы не подумала, что ты способен на такое!!!
-На какое? - осторожно поинтересовался Снуп, подумав про себя, что так вести себя при женщинах наверное не слишком прилично.
- Ты не поймешь, но это было великолепно. Таких эмоций я не испытывала даже на Сеновале с Конаном.
Снуп покраснел. Заметив это Барби расхохоталась еще больше.
- Добрая маленькая собачка моя. Ну до чего ты все-таки испорчен этим миром! Сразу видно, что странствуешь редко. Ну да ладно. Повеселил ты меня просто замечательно.
- Я старался, - буркнул недовольно себе под нос Снупи.
Барби подошла к псу и потрепала его за уши.
- Ну что ты расстраиваешься? Помнишь древнюю поговорку: “Все должно произойти именно так как происходит.” Улавливаешь?
Снупи кивнул. На какой-то момент в домике воцарилась тишина, лишь сверчок репетировал какую-то странную грустную песню. Куколка вдруг обняла пса и медленно начала гладить его по голове. Снуп от удовольствия прищурился.
- Знаешь, милая моя псина, - шепнула вдруг куколка. - Мне так недоставало тебя всю зиму. И я так рада, что мы опять вместе.
Внутри у Снупа все сжалось, а в горле застрял комок. Все-таки он очень любил Барби.
* * *
Они сидели вот так обнявшись очень долго, и наверное смогли просидеть бы всю ночь, но шум, возникший как бы ниоткуда и постепенно нарастающий, прервал их идиллию.
Шум нарастал и нарастал до тех пор пока не достиг своего апогея под стенами куколкиного домика.
Внезапно дверь распахнулась и на пороге возник улыбающийся Конан. Он был изрядно пьян. Но не то чтобы совсем пьян, но достаточно для того чтобы это было видно невооруженным глазом.
Увидев пса и Барби, Конан недовольно ухмыльнулся:
- Сидят! Молчат! У всех праздник, а они сидят! А ну быстро все на Пивной Апофеоз!
- А что он начался? - у Снупа перехватило дыхание. Да и Барби обомлела.
- Он уже часа полтора как начался. Давайте-давайте. Собирайтесь и вперед!
Долго упрашивать и не пришлось. Снуп и Барби пулей вылетели из домика и тут же слились с толпой, которая вовсю учавствовала в празднике под названием Пивной Апофеоз.
Это была давняя традиция - устраивать такое пиршество, где каждый чувствовал и вел себя так как ему хотелось. Даже верхние закрывали глаза на то, что происходило в мире во время Пивного Апофеоза.
Инициатором его по традиции был Конан. Поскольку точного времени начала у праздника не было, то он всегда начинался спонтанно. Впрочем, в этом была его главная прелесть. Вторая прелесть заключалась в том, что никто никогда точно не мог сказать чем все закончится. Были случаи когда кто-нибудь из обитателей, напраздновавшись до состояния общения с верхними, чудил так, что потом все лето ему припоминали его подвиги и смеялись, но не злобно, а от чистого сердца.
Снуп сам однажды, несколько лет назад перебрал с пивом и начал агитировать всех одновременно забраться на Сеновал. В итоге все последовали призывам пса, а сам он на полпути заснул в каких-то кустах. Потом неделю шли разбирательства, поскольку всю ночь на Сеновале искали Снупа, чтобы расспросить: а зачем он собственно всех позвал? Но Снупа не нашли. Пес вспоминал этот случай до сих пор. И ему было немного неудобного. Правда совсем немного. Так, для проформы. А еще в один из Апофеозов Стренж вообразил себя летучим топорометателем. Помнится тогда Тигра испугался не на шутку, когда с дерева, с призывным кличем “Э-ге-ге-гей” на него свалился Дровосек с праздничным топором в руках. Свалился и тут же заснул.
В общем после Пивного Апофеоза всегда было, что вспомнить.
* * *
А праздник был в разгаре. За какое-то короткое время Снуп успел уже догнать по состоянию опьянения всю остальную братию и теперь веселился от души, чудя и приплясывая. Он оседлал Серебристого, и они под дружный хохот окружающих изображали подвиги Сира Макса. Барби уже успела потеряться, вернее Снуп упустил ее из виду практически сразу. Наверное Конан успел похитить Барби и скорее всего утащил на Сеновал. Снупа правда это мало волновало. Он пересел с Серебристого на Чугаду и с теми же дикими, но черезвычайно забавными воплями они носились по поляне, где еще днем состоялась рубка дров, а за ними бежал Стренж, стараясь стряхнуть пса со спины Чугады.
Аноа и Даймон качались на больших качелях и пили пиво. Аноа смеялась, а Даймон постоянно, обращаясь к ней с каким-нибудь вопросом, называл ее “единственная”. Слыша это любой кто оказывался рядом с качелями закатывался в приступе истерического хохота и его приходилось в срочном порядке отпаивать пивом.
Но вот Снуп заметил Конана, который, держась с Барби за руки, кружился с куколкой в затейливом танце. Снуп чуть не рухнул со спины Чугады, увидев, что Конан танцует. Но удержался. И зря. Чуге надоело возить собаку на себе, и он его просто стряхнул. Снуп упал на спину и тут же в него влили еще пива. В голове пса зашумело. Он уже потерял ощущение реальности происходящего и ему хотелось сделать что-то из ряда вон. И он сделал. Вскочив на ноги, пес принял величественную позу и крикнул: “Я великий колдун!!!” Все притихли, лишь Стренж скептически произнес: “Ну-ну...”
Снуп метнул в Дровосека гневный взгляд, потом воздел лапы к небу и крикнул:
- Раз, два, три!!! Тигра появись!!!
Присутствующие расхохотались. Смех стоял просто оглушительный. Все знали, что вызвать Тигру нельзя. Он сам приходит. Тогда когда ему это нужно.
Смех был долгим и заразительным. Снуп спъяну даже обиделся.
Неизвестно сколько бы это продолжалось. Но вдруг раздалось негромкое покашливание и из темной рощицы негромко спросили: “Празднуете?”
Воцарилась мертвая тишина. Все уставились на то место откуда раздался голос. Из рощицы вышел Тигра и окинул своим взглядом всех присутствующих. После чего обреченно вздохнул. Обитатели перевели свои взгляды с появившегося Тигры на Снупа. Пес не знал, что и сказать. Хмель из головы улетучился мгновенно.
Но вот все посмотрели на Конана. Тишина была - мертвее некуда. Все ждали исторической фразы. И она случилась: Конан встретился глазами с Тигрой, потом глянул на небо, сплюнул и устало произнес:
НУ ВОТ! НАЧАЛОСЬ!
ГЛАВА 6,
в которой наступает утро и появляется сир Макс
А Пивной Апофеоз продолжился. Несмотря на то что вернулся Тигра. Даже можно сказать вопреки этому.
Тигра слишком устал, чтобы наводить порядок, да и не хотел к тому же. А потому просто ушел в свое жилище именуемое в народе “Большая Полосатая Нора”. Почему так не знал никто. Да и никто не хотел даже напрягаться чтобы знать. Называется и называется.
Праздновали до утра. С чувством. До хрипоты. До помутнения голов и бешенного биения сердец. Финальным аккордом стал гигантский хоровод, который обитатели устроили вокруг Дерева Мысли - гигантского растения, малонапоминающего дерево как таковое, а скорее огромный куст.
Хоровод водили долго. И почему-то распевали старинную, но хитовую песню “Каравай”. Впрочем, не так уж это и странно. Когда на душе поют птицы, что вырывается из осипших глоток абсолютно неважно.
Утро и застало обитателей за этим увлекательным занятием. Взошедшее солнце согрело своими лучами землю и недвусмысленно дало понять, что баста. Хватит. Хорошего понемногу. Потихоньку все расходились, лишь обессиленный и хмельной Снуп улегся в тени Дерева. К нему сбоку привалилась усталая Барби, а с другого - не менее усталый Чугада. Аноа посмотрела на теплую троицу, раздумывая: а может и ей привалиться? Но после все-таки пошла к себе.
Прошло некоторое время, которого хватило как раз на то, чтобы отдышаться и прокрутить в памяти запомнившиеся моменты состоявшегося Апофеоза. Затем началась ленивая переговорка.
Из нее Снуп извлек не так уж и много. В основном говорили о том, кто где поселился. Даже не затрагивали тему кто с кем поселился, что было достаточно нехарактерно, но видимо здесь сыграла свою не последнюю роль усталость.
Все было как обычно: Остров на Востоке опять оккупировали Плуто, Танк и компания. Чуга застолбил место там же, но не спешил туда, решив все же дождаться появления НЕМОГО. За Серединной горой опять поселились Урфин сотоварищи. В Низине как всегда нашли себе пристанище Рыж, Лорд и Танчик. А остальная братия заняла свои привычные места в середине этого мира. Более чем обычно все происходило.
Снуп задремал. Может к нему и приходили сны, но он их не видел. Он просто ощущал: как все-таки хорошо когда можно вздремнуть не где-нибудь, а на мягкой травке под раскидистыми ветвями. Барби и Чугада переговаривались через пса, но негромко, чтобы не помешать его дреме.
Журчание разговора еще больше убаюкивало Снупа, уволакивая все дальше и дальше в дремоту. Блаженству, с которым пес лежал на траве, раскинув лапы, наверное могли бы позавидовать даже верхние, но они наверное в это время были заняты какими-то другими делами.
И все-таки если и есть в этом мире что-то хорошее, то оно обязательно разрушается. Так случилось и на сей раз.
Вдали раздался стук топора. Барби вздохнув сказала “О,Господи!”, а Чугада смачно выругался. К нескрываемому удовольствию пробудившегося Снупа. Пес очень любил когда Чугада ругается. Он словно был рожден для ругани. За что постоянно получал по башке от Тигры. Но не смущался и продолжал извергать из своих уст замысловатые обороты к месту и не к месту, приводя некоторых в ужас, а некоторых в благоговейный восторг. Вот такой разносторонней личностью был Чугада.
Поняв, что стуки топора - не та музыка, под которую можно приятно провести время, компания поднялась и побрела по домам. Причем Чуга пошел почему-то на Сеновал. В гордом одиночестве. Но Снупа и это не удивило. Он хорошо знал Чугаду. Тот мог найти себе спутницу на Сеновал в любое время и в любом месте этого мира.
Придя домой Снуп развалился на кровати и стал любоваться загорелым алмазом. Безумно он ему нравился. Снуп не заметил за этим делом как заснул.
* * *
Проснулся Снуп уже на следующее утро. Все-таки Пивной Апофеоз был слишком утомителен для маленькой толстой собачки. Но Снуп все равно никогда его не пропускал, ибо знал, что События (именно с большой буквы) пропускать нельзя ни в коем случае - иначе жизнь становится пресной и скучной.
Переделав для начала все домашние дела, которые заключались в рассматривании беспорядка и перестановкой некоторых вещей с места на место, Снуп решил отправиться прогуляться к перекрестку.
На дворе было несказанно хорошо. Пес так просто и таял под лучами солнца. Не спеша он шел к перекрестку, а его душа пела одну из философских частушек. Причем пристойную, что этим частушкам было достаточно несвойственно.
И тут песнь его души прервал стук копыт, раздавшийся впереди. Снуп вгляделся в облако пыли и понял: ему навстречу ехал не кто иной как сам Сир Макс. Вот уж кого сегодня Снуп увидеть не ожидал.
А Сир летел на своем коне не разбирая дороги. Складывалось впечатление, что он либо от кого убегает, либо кого-то догоняет. В принципе в этом не было ничего особенного. Стиль жизни аристократа был именно таков.
Конь Сира пролетел мимо собаки, отбросив Снупа с дороги на траву. “Свинство!” - подумал Снуп. Затем поднялся и плюнул вслед. Но не попал. Впрочем он и не стремился к этому.
Вдруг всадник резко затормозил и, развернув коня, подлетел к псу. Сир Макс спрыгнул и обнял Снупа.
- Здравствуй мой драгоценный друг! - в голосе аристократа чувствовалась неподдельная радость. - Как рад я видеть тебя в этом мире. Сколь много дорог мне пришлось проехать, чтобы вернуться в это благословенное место.
- Ты свинья, Сир! - буркнул Снуп. - Настоящая свинья с аристократическим душком. Летишь не разбирая дороги, сбиваешь всех подряд.
- Я?!!!!!!!! Сбил тебя?!!!!!!!!!!! О!!!!!!! - голос Сира стал трагичным, а лицо исказила печаль. Но тут же аристократ улыбнулся.
- Прости великодушно, но ведь ты знаешь как мне приходиться жить на этом свете.
- Знаю, - согласился пес. - Но все равно ты свинья.
- Полно, друг. Пойдем лучше отметим нашу встречу! В харчевне угощу тебя я элем и мы забудем давнюю вражду!
Манера говорить у Сира была престранная, но интересная.
- Закрыта харчевня, - уныло произнес Снуп. - НЕМОЙ еще не вернулся.
- Вот оно что. Но я бы не был голубых кровей, когда бы не припас чуть-чуть во фляге.
И аристократ заговорщицки подмигнул, после чего вытащил из недр своих доспехов увесистую флягу.
Оставшийся день они сидели дома у Снупа и пили прекрасное вино, рассуждая на вечные темы. Снуп чувствовал себя великолепно и если бы не ушибленная спина во время падения все было бы просто замечательно.
ГЛАВА 7,
в которой жизнь начинает течь своим чередом
Аристократ покинул дом пса глубокой ночью, сославшись на неотложные дела. Сира здорово пошатывало когда он шел к дверям. Снупи даже подумал, а не предложить ли тому остаться. Ведь в таком состоянии аристократ легко мог вершить свои дела неотложные до самого утра в ближайшей канаве. И все-таки пес остерегся. Что там на уме у Сира, и вдруг дела действительно неотложные и их и впрямь можно решать везде, вплоть до канавы. Посему Снуп только и сказал: “Счастливо.”
Еще минут пятнадцать после того как Сир попал в дверь и вывалился на улицу, псу пришлось слушать как аристократ пытается залезть на коня, потом ругается всякими иноземными словами, когда ему это в очередной раз не удается. В итоге все же Сир смог покорить свою кобылу, и она медленно, но верно повезла его по этим самым неотложным делам.
Наконец за стенами домика все успокоилось, и Снуп с чистой совестью улегся в кровать и погасил свет. Сон пришел моментально.
В эту ночь ему снился пьяный Тигра сидящий под Деревом Мысли в обнимку с не менее пьяным Чугадой и вместе они орали песни неприличного содержания. А вокруг Дерева Мысли задумчиво кружился в вальсе Стренж. Просто так. Сам с собой. И было в этом что-то величественное. Потаенное что-то было в этом.
Проснувшись Снуп очень долго обдумывал значение сна. Псу на самом деле было интересно, а к чему собственно ему приснился танцующий Дровосек. С пьяным Тигрой все было ясно. Обычно он снился к неприятностям. А Чугада Снупу снился постоянно, поскольку являлся неотъемлемым кошмаром собачьих сновидений. Но вот танцующий Дровосек?..
Обдумывание сна и поиск скрытого смысла отнял у Снупа довольно много времени. Пес пропустил завтрак и уборку. Дело близилось к полудню.
Снуп рассудил так: что-нибудь одно он еще успеет успеть, а поскольку уборкой сыт не будешь (Снуп проверял), решено было позавтракать.
И вот сытый и умиротворенный, спустя час, пес вышел прогуляться...
* * *
А в мире было замечательно: пели птички, пахло цветами, шумел Сеновал. Снуп шел и радовался. Радовался до тех пор пока не дошел до ближайшей канавы, где обнаружил храпящего Сира Макса в обнимку с храпящей кобылой. Снуп очень удивился. Ну ладно аристократ, но когда лошадка-то успела напиться? Для пса это осталось загадкой. Снуп решил не будить спящих и пошел дальше.
Вскоре он вышел на поляну Стренжа. Самого Дровосека не было дома, зато на поляне резвились Гаечка и Даймон. Резвились, впрочем, это сказано довольно мягко. Снупу пришлось спрятаться за дерево, чтобы не выдать этим двоим своего присутствия. Хотя если бы он даже подошел к ним вплотную, то вряд ли они бы его заметили, настолько были увлечены друг другом. Само собой, что Даймон через слово употреблял термин “единственная”, но поскольку Гаечка в этом мире была новенькой, то принимала все за чистую монету.
“Экий он все же...” - подумал Снуп о Даймоне, но ничего не предпринял. Просто закурил. И все. И побрел дальше по своим делам.
Но дела пришлось отложить. Невдалеке, а точнее у Большой Полосатой норы слышался шум и гвалт. Пес поспешил туда, боясь пропустить что-то интересное. А уж то, что там интересно Снуп не сомневался ни капельки. Он знал, что когда у жилища Тигры шумно, то там Началось. Вот именно так. С большой буквы Н.
И Снуп не ошибся. У норы собрался народ и что-то горячо обсуждал. Тигра присутствовал. Да в общем все присутствовали. Кроме опять же Конана и Барби.
Когда пес подошел ближе, он узнал, что и обсуждается как раз отсутствие этих двух персоналий. Не конкретно нынешнее отсутствие, а вообще отсутствие их как таковых. И плюс постоянное пребывание на Сеновале. Конечно не было бы никакого собрания у норы если бы не одно обстоятельство.
Ранним утром Тигра решил прогуляться по окрестностям. Посмотреть так сказать, где еще жизнь не течет своим чередом. Жизнь текла везде.
Удовлетворенный увиденным, Тигра оказался возле Сеновала и вот тут его взору предстали Конан и Барби, которые направлялись прямиком к душистому сену. Смеясь и перешептываясь. Вид у обоих был довольный - словами не описать. Тигру это несколько смутило и возмутило. Нет, не то чтобы он был моралистом и как-то чрезмерно боролся за нравственность, но такого он явно не ожидал. Неизвестно даже почему.
В состоянии некоторого замешательства Тигра добрел до своего жилища и там столкнулся с Серебристым. У него-то Тигра и поинтересовался, а что конкретно творится вообще и в частности. Серебристый как мог рассказал Тигре о происходящем со своей колокольни. Тигра слушал внимательно, но остался явно неудовлетворен. Как верхний он любил быть объективным, а потому хотел выслушать еще чью-нибудь точку зрения. И такая возможность ему предоставилась достаточно быстро. Мимо Большой Полосатой норы шла Резинка. Она тоже подверглась некоторым распросам и тоже охотно изложила свое мнение по поводу. Итого у норы собралось уже три обитателя этого мира. А там где три там четыре, пять и так далее. Часа не прошло, как вокруг Тигры собралась толпа, каждый из которых пытался всеми доступными языковыми и не только средствами втолковать предводителю, что же на самом деле происходит. От переизбытка информации голова Тигры пошла кругом, но народ на это никакого внимания не обратил. Да и к самому Тигре тоже потерял всякий интерес, устроив дебаты между собой, тем самым полностью выключив бедного верхнего из разговора. Снуп застал как раз тот момент, когда дискуссия была в полном разгаре. То есть достигла своей высшей точки. В интеллигентных компаниях обычно за этой точкой следует мордобитие. Но Тигра пресек этот переход на корню.
Он достаточно вежливо, но твердо сказал: “ХВАТИТ!!!” И все замолчали, уставившись на него. Тигра тоже молчал. Снуп хотел сначала высказаться, но потом решил, что его слова сейчас будут не к месту, да и нарушать установившуюся тишину ему не хотелось.
Сколько бы длилась сия немая сцена неизвестно, если бы к толпе не подошли счастливые Конан и Барби. Оба сияли так, как будто только что, ну да в общем неважно...
Конан недоуменно посмотрел на собравшихся и спросил:
— А по какому поводу собственно?
Собравшиеся в ответ неопределенно пожимали плечами и потихоньку расходились, предпочитая обсудить все вопросы, где-нибудь в другом месте. В любом другом. Неважно в каком. Главное, чтобы там не было Конана и Барби.
В итоге перед жилищем Тигры остались Конан, Барби, Снуп и сам Тигра.
Предводитель на прощание бросил на варвара укоризненный взгляд и ушел к себе. Конан ухмыльнулся и обратился к псу:
— Чего это они, Снуп?
Пес в свою очередь недвусмысленно посмотрел на небо и ответил:
— Откуда я знаю... Случилось наверное чего.
На том они и разошлись: куколка с Конаном пошли обратно на Сеновал, а Снуп не спеша продолжил прогулку. Ему стало вдруг немного неудобно за то, что он ушел от ответа варвару, но в то же время пес понимал, что за ответ можно было и схлопотать по ушам. Причем по своим собственным. “Нет уж,” - подумал Снупи. - “Пусть все идет своим чередом.” И пошел дальше, оставаясь довольным своей мыслью.
Глава 8,
в который Снуп почуял неладное, а потом понял, что ошибся
Вот так гуляя Снуп вышел наконец к Харчевне. Все оставалось по прежнему: на дверях висел массивный замок, вокруг стояла мертвая тишина, а заросли вокруг навевали смертельную тоску. Этот пейзаж был знаком псу просто до слез. Так здесь было всегда в отсутствие НЕМОГО. Но в этот раз все же было что-то новое и не совсем необычное. Вот только что? Снуп долго соображал что же именно, и наконец до него дошло: около входной двери ползал Стренж и шарил руками по траве, как будто что-то искал.
Снуп насторожился. А что ищет Дровосек возле харчевни? И пес решил узнать это. Не впрямую, а так. Издалека. Он подошел к Стренжу и как бы между прочим спросил:
— Привет, чего ищешь?
Дровосек, не прекращая своих поисков ответил:
— Ключ от Харчевни ищу.
Снупа как громом поразило. Он конечно знал, что Дровосек и НЕМОЙ приятели, но свой единственный ключ от Харчевни обезъян не доверял никому. Что-то здесь было не так.
Снуп потихоньку, чтобы не заострять внимания Дровосека задал еще один наводящий вопрос:
— А зачем он тебе?
Стренж посмотрел на пса так как смотрят на тяжело больного практически уже обреченного.
— Ну наверное дверь хочу открыть. А ты знаешь этому ключу еще какое-то применение?
— Нет. Не знаю, — ответил Снуп и еще больше почуял неладное.
Надо было что-то предпринимать, а вот что пес не знал. Ситуация выходила за рамки понимания. А Стренж все искал и искал, поминутно поминая чью-то мать. Но то что не мать НЕМОГО Снуп был уверен. Обезъян был сиротой. Во всяком случае так говорил.
Снупи стоял и смотрел как Дровосек мучается в поисках ключа. Потом ему это надоело и он решил помочь. Для этого пес тоже лег на траву и начал шарить лапами по траве, создавая видимость посильной помощи. Но как ни странно именно Снупу посчастливилось обнаружить большой и покрытый ржавчиной ключ от Харчевни. Тот как оказалось лежал совсем близко от стены и был прикрыт пожелтевшим прошлогодним листочком.
Найдя ключ, Снуп радостно взвопил чем напугал Дровосека. Тот вскочил на ноги и схватился за топор. Но потом все же сообразил в чем дело. Стренж забрал ключ у собаки и открыл дверь. Затем жестом пригласил Снупа войти вместе с ним. Пес не стал отказываться.
* * *
В Харчевне был привычный полумрак и непривычная пустота. Снуп медленно ходил по залу и оглядывал его. Все осталось на своих местах. Ничего не изменилось. Даже прошлогодний список Единственных Даймона висел на том же самом месте. Уже изрядно пожелтевший листок, прикрепленный ножом к дубовой стене.
И чистота. Всюду была чистота. Снуп никогда не понимал как НЕМОМУ удается содержать Харчевню в такой чистоте. Обезъян терпеть не мог прибираться, а посетители Харчевни не отличались особой аккуратностью. Из всего следовало, что Харчевня должна напоминать гадюжник. Однако в ней всегда было чисто и опрятно. Пес связывал это с волшебством. Поскольку других причин, объясняющих эту чистоту не находил.
В горле у Снупа застрял комок, а глаза защипало. Он вдруг вспомнил как весело они проводили здесь время. А теперь... Оставалось только надеяться, что НЕМОЙ - не свинья, а порядочный обезъян и все-таки, если конечно с ним не случилось ничего серьезного, вернется в мир.
Дровосек между тем не терял времени и уже шарил в поисках коньяка. Найдя нужную бутылку он позвал пса:
— Снуп, ты коньяк будешь?
— Давай. — Снупу вдруг отчетливо захотелось напиться.
Они просидели в Харчевне около двух часов. Пили коньяк. Вспоминали былые времена. Пес еще тихонько вздыхал, а Дровосек курил. И все же было непривычно находится здесь без обезъяна. Хотя и какая-то своя прелесть в этом была.
Когда с бутылкой было покончено и приятели уже чувствовали бодрящую силу коньяка в своей крови, Снуп набрался наглости и спросил:
— Стренж, что-то случилось, что НЕМОЙ доверил тебе ключ от Харчевни?
Дровосек кивнул:
— Угу. Случилось. Сегодня в полночь здесь будет совещание верхних.
— Здесь?!!! — удивлению пса не было предела. — Но ведь совещания верхних обычно проводятся под Деревом мысли или в Большой Полосатой норе.
— Официальные да. Но это экстренное совещание и поэтому никто не должен знать, что оно состоится. А Харчевня самое для этого подходящее место.
— И что? Будут все верхние?
— Все. Даже сам Хозяин придет.
И тут Снуп понял, что ситуация действительно очень и очень нехорошая. Хозяин был самым главным верхним и практически никогда не появлялся в мире. И уж если он придет...
Дровосек уже собирался на выход и дал понять Снупу, что разговор окончен. Пес встал и нетвердым шагом пошел к дверям.
* * *
Уже подходя к дому Снуп встретил Сира Макса. Тот успел протрезветь и сейчас весело насвистывал какую-то лихую мелодию.
Завидя собаку, аристократ улыбнулся и крикнул:
— Хэй, Снуп!!! Тебя я снова видеть рад!!! Да ты же пьян!!! Что до сих пор пары напитка моего тебя одолевают бедный пес?!!
Снуп не стал говорить Сиру, что был в харчевне, а лишь вежливо промолчал. То есть практически согласился. Аристократ же продолжал:
— Сегодня был не в форме я. Дела, мой друг. Дела. И не успел найти ночлег, решив, что можно у тебя заночевать. И я НАШЕЛ еще немного пития!!! Так как ты?
Пес обреченно вздохнул. Про себя. Чтобы Сир Макс этого не увидел.
Глава 9,
в которой происходит еще много интересного до полуночи.
Они зашли в дом. Аристократ тут же достал флягу и поставил на середину стола. Пес с хорошо замаскированной ненавистью посмотрел на емкость, но отказываться от напитка не стал. Лишь порылся в своих припасах дабы изобрести какую-нито закуску.
Пили изобретательно. Произносили тосты. Пели баллады. Половины из них Снуп не знал, но подпевал в силу своей расположенности к Сиру Максу. Тот же разливался соловьем.
Наступивший вечер почти удался. Если бы Снуп был не в курсе, что сегодня в полночь состоится совещание верхних в Харчевне, то он был бы сейчас умиротворен и спокоен, но проклятое любопытство брало верх. А аристократ с блаженством неведающих все наливал и наливал. Снуп даже завидовал ему.
Идиллию нарушил стук в дверь. Сир Макс забыв о приличиях весело крикнул: “Войди, кто в дверь скребется в вечеру”. “Скребся” как оказалось Даймон. Только это был не совсем Даймон. Вернее не просто Даймон. Это был испуганный Даймон. Он буквально влетел в домик и с шумом захлопнул за собой дверь, после чего попытался запереть ее на все засовы. Засовов было все ничего — один. Но большой.
Лишь почувствовав себя в относительной безопасности Испуганный Даймон снова стал просто Даймоном. Он прошептал “Спаси, Снуп.” после чего осушил поднесенный ему аристократом огромный бокал. Содержимое бокала еще более успокоило Даймона. Он присел за стол и обхватил голову руками.
Все это время Снуп соображал, что в этом мире могло так напугать ловеласа, что на последнем просто не было лица. Немного поразмышляв, пес пришел к мнению, что ничего. Поэтому он и спросил в лоб:
— Даймон, ты чего?
Даймон посмотрел на Снупа и сказал:
— Если бы я знал...Если бы я только знал...
И больше ничего. Потребовалось еще немало бодрящего напитка и времени, чтобы вытрясти из Даймона историю его испуга. А дело было так.
* * *
То как резвились днем Гаечка и Даймон оказывается видел не один Снупи. Что Даймона и сгубило. После того как Гаечка ушла, на поляне образовалась еще одна “единственная” Даймона, которая закатила жуткую сцену своему любимому, а в финале надавала пощечин и гордо покинула поляну. Даймон не особо огорчился. К таким вещам он привык. Не знал еще, что будет дальше.
Гаечка же тем временем случайно познакомилась с еще одной (другой уже) “единственной” Даймона. Они гуляли по миру, весело и непринужденно болтали. До тех пор пока разговор не зашел о ловеласе. Вот тут и началось. Когда Гаечке открыли глаза, она буквально разъярилась. Не то она была существо, чтобы стерпеть подобное. А потому собрав в течение дня всех, кто на данную минуту вернулся в мир, “единственных” она заронила им в душу мысль о страшной мести.
В тот момент Даймон еще не подозревал о тех тучах, которые сгущаются у него над головой. Он тихо-мирно беседовал с Чугадой о превратностях жизни в других мирах. Беседу прервал Серебристый, случайно подслушавший митингующих. И тут Даймон осознал, что будет нехорошее. Он прекрасно понимал — Тигра и тот теперь не в силах ему помочь.
Шутки-шутками, а дело пахло жареным. Даймон заметался не зная куда податься. А уже приближались разъяренные женщины. Вы видели когда-нибудь толпу разъяренных женщин? Это жутко. И Даймон это понимал. Но он не знал куда ему скрыться. И тут Чугада посоветовал: “Беги к Снупу. Он прикроет.” И Даймон со всех ног пустился бежать. Как он бежал. Даже кобыла сира Макса не могла развить такой бешенной скорости.
И пока ловелас упражнялся в беге, его голову посещали мысли: одна мрачнее другой. Вот таким он и ввалился в дом пса.
* * *
Осознав всю историю до конца, Снуп понял, что оказался крайним. Во всяком случае теперь можно было ожидать всего. Главное, чтобы в наступивших сумерках, разъяренные “единственные Даймона” не перепутали и не растерзали его вместо своего “кумира”.
И тут Снупу пришла в голову гениальная идея. Он строго посмотрел на Даймона и на Сира Макса, а потом приказал: “Меняйтесь одеждой!”
Аристократ гоготнул улавливая суть идеи и сразу начал скидывать с себя свои доспехи. Даймон тоже не канителился. Моментально разделся.
Когда с маскарадом было покончено, пес велел Сиру седлать коня и скакать на нем изображая ловеласа. Аристократ смеялся от души. А вот Снупу было не смешно. Он уже слышал вдалеке женские крики. И крики эти все приближались и приближались. Если затея сорвется, то всем троим наступят кранты. В лучшем случае. В худшем... Об этом Снуп даже подумать боялся.
И вот представление началось. Сир выскочил из домика Снупа и вскочил на кобылу. Разъяренные “единственные” увидав такое бросились было к коню, но куда там. Аристократ знал толк в бегствах. Он пришпорил свою животину и понесся в сумеречную даль, оставляя за спиной крики женщин и Снупа с Даймоном в доспехах.
Все было кончено в считанные минуты. Спектакль удался на славу. “Единственные” поверили, что Даймон украл кобылу у Сира и спасся бегством. А потому сразу угомонились. Ну или практически сразу. Да и неважно в принципе. Главное — буря улеглась.
Оставалось второе: провести Даймона к его жилищу. Это было посложнее. Снуп мучительно думал как это сделать, но ответ пришел сам собой.
В дверь робко постучали. Снуп настороженно сказал “войдите”. И приготовился к худшему. Но худшего не случилось. Дверь отворилась и на пороге возникла чудная совершенно девушка, которая первым делом спросила:
— Извините пожалуйста, а Даймон убегая мне ничего не передавал?
Снуп как стоял так и сел. Он ожидал всего, но такого...
— Нет, не передавал.
И тут из доспехов раздался полупьяный голос Даймона:
— Волкодава!!! Единственная моя!!! Как я счастлив что ты не бросила меня в этот час.
Девушка расцвела.
“НЕИСПРАВИМ” - подумал Снуп.
Кончилось тем, что он перепоручил Даймона Волкодаве, строго-настрого наказав двигать на Сеновал и по пути объяснять всем, что это пьяный с горя Сир Макс.
Выпроводив парочку, Снуп устало опустился на стул. И автоматически наполнил свой бокал. И также автоматически выпил, после чего поморщился.
В дверь постучали.
“Да что же это такое!!!” - подумал Снуп и достаточно вежливо сказал вслух:
— Да-да...
Дверь отворилась. На пороге стоял посыльный верхних этого мира — Емеля. Он торжественно прошествовал к псу и вручил большой красивый пакет со множеством сургучных печатей. После чего исчез.
Снуп вскрыл пакет и достал письмо, написанное красивым витиеватым почерком.
“Многоуважаемый СНУПИ. Совет верхних в моем лице просит вас соблаговолить прибыть на экстренное совещание, которое состоится нынешним днем в полночь в Харчевне НЕМОГО. Будем рады лицезреть Вашу персону и обсудить с ней очень важные вопросы.
P.S. Приходи короче.”
И внизу подпись — ХОЗЯИН.
У Снупа помутилось в голове.
Глава 10,
в которой тучи постепенно сгущаются
Совещание началось ровно в полночь. И хотя все участники собрались за центральным столом Харчевни еще за пятнадцать минут до полуночи, все упорно смотрели на большие часы и ждали когда минутная и часовая стрелки встретятся на цифре 12.
Это случилось ровно через пятнадцать минут. Часы пробили положенные положенное количество ударов, и совещание началось.
Со своего места поднялся Хозяин. Он был мрачен и грустен. Но при этом старался не подать виду, что все плохо. Это у него не получалось, но все присутствующие как бы ничего не замечали.
Их сейчас было всего семеро: Хозяин, Тигра, Конан (все-таки как оказалось варвар тоже был верхним), еще двое, которые прибыли с острова, но Снуп их просто не знал, Стренж, который верхним не являлся, но был специально приглашен на это совещание и сам Снуп. Конечно сейчас в Харчевне присутствовали не все верхние. Но ведь и совещание носило статус экстренного и времени собирать всех просто не нашлось.
Хозяин немного постоял, но поняв, что говорить стоя ему будет неудобно, сел:
— Ну так вот. Как говорится началось. Пришла беда - отворяй ворота.
— А может лучше поплотнее закроем? — это сказал Конан, который всегда отличался легкостью принятия решений.
Хозяин угрюмо посмотрел на варвара и продолжил:
— Наш мир, впрочем как и многие другие миры оказался под угрозой. Угрозой небытия. Конечно все не так страшно, если бы не одно но... — здесь Хозяин сделал паузу и отпил из своего бокала. — Да-да. Всего одно “но”. Если бы все миры погружались в небытие — это одно. Но наверху, — Хозяин поднял вверх указательный палец. — Решено, что несколько миров останется.
— Тогда чего переживать? — Конан меланхолично ковырялся в зубах и пил свой напиток. — Пробьемся как-нибудь.
— Ну ты конечно пробьешься, — усмехнулся Тигра. — Тебе меч в руки и вперед. А еще ведь голова есть. Забыл о ней небось? Мечом махать здесь бесполезно будет.
Варвара как будто ужалили. Он подскочил со своего места и выхватил меч:
— А ну-ка повтори, Большой полосатый.
Тигра тоже чуть привстал и глаза его засветились хищным блеском. Назревала драка. Но Хозяин сказал:
— Угомонитесь!
И парочка сразу притихла и уселась обратно на свои места.
Все это время Снуп сидел и думал над словами Хозяина, а в особенности над его жестом. Значит есть еще какие-то верхние, которые выше Хозяина, и которые запросто могут отправить их мир в небытие. Это было непонятно, но интересно.
Меж тем разговор продолжался. Пес уловил из речи Хозяина только то, что самые верхние оставляют пространство всего для нескольких миров, но пусть миры сами борются за эти места. То есть эти верхние толкали всех на междоусобную войну. Забавно ничего не скажешь.
Хозяин закончил свой монолог и за столом разгорелся спор. Участие в нем не принимали только Стренж и Хозяин. Остальные же горячо доказывали друг другу что-то понятное только им и пытались убедить собеседника в правильности своей точки зрения. Даже Снуп успел поругаться с Тигрой, который достаточно рьяно пытался развить мысль о неизбежности ухода в “жизнь”. На сторону Тигры встал один из островных верхних, а на сторону пса — варвар. Второй островной пытался что-то внушить спорящей четверке, но его не слушали.
Спор стих только после того как Дровосек ударил по столу кулаком. Все повернулись к Стренжу. Тот, в свою очередь сказал:
— Что бы там ни было, сейчас должно не допустить только одного: общей паники. А посему, нужно подумать не о том как спасти мир в ближайшем будущем, а о том как не допустить его развала сейчас. Надеюсь никому не нужно объяснять к чему может привести паника? — Дровосек обвел взглядом всех присутствующих. Все промолчали. Стренж продолжил:
— Ну и слава богу. А значит давайте-ка вы спокойно сядете и обсудите стратегию поведения в тех областях которые вам подконтрольны. А пока вы обсуждаете, мы со Снупом и Хозяином пива попьем.
И Дровосек встал и пошел к стойке, тем самым давая понять, что в гробу он видел бесполезные споры. Вот за это Стренж и пользовался авторитетом у верхних.
Снуп практически сразу присоединился к Дровосеку, а Хозяин все-таки чуть-чуть послушал начало обсуждения дел. За это время пес и Стренж успели опрокинуть по кружке пива.
Наконец и Хозяин добрался до стойки. Грустный, мрачный, но все-таки довольный:
— Обсуждают.
— А что им еще остается, — Стренж разлил по кружкам пенистый напиток. — На них сейчас почти две трети этого мира. Вот пусть и покувыркаются.
А за столом тем временем шло обсуждение.
* * *
Часы на стене Харчевни пробили четыре часа. У Снупи уже стали слипаться глаза. Ужасно хотелось спать. Дровосек тоже зевал. Лишь Хозяин казалось существовал вне времени. Он стоял и меланхолично потягивал пиво из большой кружки.
За столом уже заканчивали выработку плана на будущее. Когда последняя точка над последней “И” была поставлена, все опять собрались за столом.
Слово взял Тигра:
— Ну в общем я не буду рассказывать, что мы там нарешали. Скажу одно — мне требуются Особые Полномочия.
Внутри у Снупа похолодело. Особые Полномочия приравнивали их обладателя к рангу Хозяина. И такая просьба на памяти Снупа еще ни разу не звучала в этом мире.
Хозяин меж тем спокойно посмотрел на Тигру и ответил:
— Хорошо. У тебя будут Особые Полномочия. Дальше.
— Дальше мы хотим перестать пользоваться обычными средствами связи, — тут Тигра повернулся к собаке. — Снуп, ты знаешь, что на тебя в этом мире можно положиться всегда. Вспомнить хотя бы недавнюю историю с Даймоном.
За столом раздался дружный смех, а псу стало неудобно. Он и не думал, что среди верхних такие слухи разносятся моментально. Тигра продолжил:
— Ну так вот. Мы решили предложить тебе стать нашим связным в этом мире. Ты как?
Снуп замешкался. Он действительно не знал, что ответить Тигре. Конан, видя нерешительность пса, вступил в разговор:
— Ты давай думай быстрее. Времени нынче мало. А точнее совсем нету.
— Так а чего я. Я не против...В принципе.
— Ну вот и порешили, — на лице Тигры было читалось, что он доволен ответом пса. — Теперь ты, Стренж. Нам нужен посол к верхним других миров. Я думаю, что лучше тебя с этим не справиться никто.
— Я тоже так думаю, — ответил Дровосек, чем и развеял все сомнения Тигры в правильности выбора.
— И последнее, — Тигра тяжело вздохнул и вновь посмотрел на собравшихся. — Пива ведь хочется.
Глава 11
в которой совещание продолжается, а потом заканчивается
И все начали пить пиво. Помногу. И потекли разговоры, а точнее обсуждения наболевших сиюминутных вопросов.
Сперва принялись за историю о Даймоне. Тигра высказал свое мнение, что пора бы и дать понять ловеласу, что сегодня он спасся, а завтра Снуп может просто не успеть. На это пес резонно заметил, что горбатого исправит могила. И Тигра вежливо согласился.
Потом Большой полосатый все-таки докопался до Конана, что он делает на Сеновале с Барби. Варвар ответил, что это его личное дело. Тигра возразил, что дело это уже переросло рамки личного и теперь уже общественность просто-таки волнуется, на что Конан сказал, что никто все равно ничего не узнает. Между варваром и Тигрой возникла легкая перепалка.
Пока они выясняли отношения, Хозяин нагнулся к Снупу и негромко сказал:
— А вообще-то здесь довольно уютно. Не знал, что НЕМОМУ удастся организовать такое славное местечко.
— Да. Здесь действительно замечательно. Особенно когда Харчевня официально открывается. Тогда здесь такое творится, — и Снуп мечтательно закрыл глаза. Хозяин улыбнулся:
— А ведь я здесь впервые.
— Правда?!!! — пес был изумлен. Он знал историю появления Харчевни и собственно зачем она была когда-то построена.
* * *
Это случилось давно. Тогда Снуп только-только обжился в этом мире и только-только понемногу к нему привык.
Тогда еще главным лозунгом было: “Праздник нужно устраивать каждый день иначе зачем вообще нужны праздники!”. Вот обитатели и устраивали себе праздники в меру своих сил и своей фантазии. А фантазия у них была буйная. И всегда на таких вот праздниках потреблялось неимоверное количество спиртосодержащих радостей жизни, к полному удовольствию обитателей и к полному неудовольствию верхних, поскольку именно им приходилось убирать пустые бутылки и наводить какой-нито порядок. Наконец верхних это взбесило и они объявили во всем мире сухой закон. Что тут началось. Снуп прекрасно помнил какие манифестации собирались у Большой Полосатой норы. А какие беспорядки чинились. Даже он Снуп уж на что был спокойным псом, а и то объявил голодовку.
Критическая была ситуация. И вот тут в мир пришел обезъян. Как раз в разгар всех этих событий.
Надо сказать, что обезъян очень любил выпить. То есть абсолютно. Ну в общем он редко бывал трезв, а практически постоянно пребывал в состоянии легкого “философского” как он называл, подпития. И тут на тебе — сухой закон.
НЕМОЙ очень быстро сообразил что к чему и тут же пробил себе встречу с Хозяином. Именно на этой встрече и была придумана Харчевня, на постройку которой обезъяна собственно благословили. И отныне в мире разрешено было пить пиво, а все остальные напитки лишь в Харчевне, которая была открыта круглые сутки. И мир успокоился. Ну правда не сразу. А Харчевня через какое-то время поимела репутацию самого злачного места во многих мирах. Иногда, чтобы посидеть в ней и отдохнуть совершались целые паломничества. Обезъян рассчитал все правильно построив Харчевню на Перепутье, тем самым облегчив процесс добирания до своего заведения.
С тех пор Харчевня стала неотъемлемой частью этого мира, а ее хозяин — старый пропойца обезъян — очень знаменитой личностью.
* * *
За воспоминаниями Снуп пропустил почти всю перепалку Конана и Тигры. И в итоге не узнал чем все закончилось. А ему это было жутко интересно. Но он был воспитанным псом и уточнять не стал.
Пришла пора расходиться. На часах было уже семь утра. Совещание было закончено.
Уже в дверях Хозяин обратился к Конану:
— Я наслышан о твоих проделках в других мирах. Что это за история с загорелым алмазом?
Конан недовольно поморщился:
— Ну долго это рассказывать. Ну вот понравился он мне. Ну не мог я себе отказать в удовольствии. Да к тому же я его для Снупа брал. Ему такие вещи нравятся.
Снуп поспешил согласиться с варваром. Хозяин покачал головой:
— Ох смотрите. Аккуратнее с ним. Говорят он беду приносит. А за твою голову, — Хозяин вновь обратился к Конану, — обещана теперь большая награда. Так что думай, что натворил.
— Ой, да ладно. Прямо я не знаю. Что случилось-то. Ну обещана и обещана.
— А много кстати? — невинно поинтересовался Дровосек.
— Прилично. — тем же тоном ответил Хозяин.
— Мысль сама по себе интересная, — и Стренж направился на улицу, по пути шевеля губами как будто что-то высчитывал. Варвар, видя такое, разозлился не на шутку, чем вызвал дружный смех окружающих. Но Конан не обиделся. Он понимал, что кроме него самого эту награду все равно никто не получит.
Так они и разошлись. Дровосек запер Харчевню, а ключ спрятал. Снуп подождал пока Стренж управится с этим, а потом решил проводить его до шалаша.
Шли молча. Лишь изредка перекидываясь отдельными фразами. Приятели уже были не в силах разговаривать друг с другом.
У шалаша они расстались. Стренж пошел спать, а Снуп решил сделать одну маленькую, но очень нехорошую вещь: его просто подмывало еще раз побывать в Харчевне. Совсем одному. В тишине. А поскольку он знал, где лежит ключ, сделать это было не трудно.
И вот Снуп тайком направился обратно. Подойдя к Харчевне, Снуп полез туда, где Дровосек спрятал ключ от замка. Лапка нашарила пустоту. Ключа не было.
